Что-то копошится, как цитварное семя
в детстве по чайной ложке в любое время
неприятное по консистенции вещество,
смешанное с медом или типа того,
между нёбом и языком щелкает
и застревает между зубами в щелках.

От чего его пили? То ли дело пилюли –
их всегда было проще, чем народное от бабули,
а теперь нагреешь бульона кружку,
выпьешь, укутаешься в одеяло с подушкой
и лечишься, смешивая консистенции
с психосоматическими сентенциями,

понимая, что эрудиция вместе с образованием –
это вовсе не первоисточник, управляющий сознанием,
а скорее барьерная контрацепция,
поддающая постижение своеобразной коррекции,
защищая от очищенного восприятия
веками стереотипизированных понятий.

Эдакий количественный накопитель
умных слов у посредственных небожителей,
чье призвание – вовсе не их выплескивать,
а что-нибудь куда более.. не сказать – идиотское,
но уж точно не что-нибудь более стоящее,
хотя и стереотипы сеять – занятие то еще.

Так, скрепя цитварным семенем по кишечнику,
вырисовываются то декабрь, то женщина,
то сафлоровое масло с неприятным выговором,
пока не вырвет, пока это кому-то выгодно,
натечет с пол-ушата колкостей человеческих,
наполированных эрудицией бесконечной,

прогниет с хвоста и прольется вселенским праздником
с узурпацией власти и публичными казнями.
Но, возможно, ограничится только фильмами –
красивыми, однако вовсю бессильными
повлиять на сложившиеся обстоятельства
в силу творческой и образовательной несостоятельности

небожителей – всех без нательных крестиков,
имеющих при этом по пятнадцать крестников
и доверяющих только народным методам
избавления от.. впрочем, мы не об этом.
Мы всего лишь вцепились в цитварное семя,
будто кто-то спрашивал наше мнение.